Г-жа Танеева (хвалится): На одре болезни в тонком сне посещения государыни императрицы сподобилась. Сон в руку пришелся – неразлучны с тех пор.

Г-н Танеев: И слава Богу! Слава Богу!

Г-жа Танеева (неожиданно гневно): После замужества злополучного им Анечку ублажа́ть – не переублажа́ть, хо́лить – не перехо́лить, леле́ять – не перелеле́ять! (вытирая глаза платочком) Уж как она противилась браку, голубушка наша. Да разве устоишь, когда такое сватовство…

Г-н Танеев (останавливает жену): Матушка! Некоторые неоднозначные аспекты благоразумие заставляет держать в тени.

Г-жа Танеева (гневно): Сердце материнское глухо для голоса рассудка, когда дитя претерпевает муки и морального, и физического порядка!

Г-н Танеев (как бы капитулируя под напором жены): Но кто бы мог подумать! Блестящий офицер! Придворная карьера в гору шла под моим началом. Всегда перед глазами. Ничто не предвещало…

Г-жа Танеева (машет рукой): Пустое. Не спешили бы с замужеством, кабы бы не такое сватовство! (язвительно) С такой энергией! С таким нажимом!

Г-н Танеев (подносит палец к губам): Тссссс!

Г-жа Танеева (гневно): Не заграждайте уста матери, сударь! Правды-то не утаишь! Всем известно, что пошла куропаточка наша за изверга ради послушания.

Г-н Танеев (поясняет публике): Когда сватовство обличено в образ монаршей воли, отказ принимает характер высшего посягнове́ния.

Г-жа Танеева (вытирая слезы платочком): Как на Голгофу…