Во все это время Разлюляев стоит как вкопанный и слушает с чувством; по окончании пения все молчат.
Разлюляев. Хорошо, больно хорошо! Жалко таково… Так за сердце и хватит. (Вздыхает.) Эх, Яша! сыграй веселую, полно канитель-то эту тянуть – нынче праздник. (Поет.)
Подыгрывай, Яша.
Гуслин подыгрывает.
Митя. Полно вам дурачиться-то. Давайте-ка лучше сядемте в кучку да полегоньку песенку споем.
Разлюляев. Ладно! (Садятся.)
Гуслин (запевает; Митя и Разлюляев подтягивают).
Входит Гордей Карпыч; все встают и перестают петь.
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Те же и Гордей Карпыч.
Гордей Карпыч. Что распелись! Горланят, точно мужичье! (Мите.) И ты туда ж! Кажется, не в таком доме живешь, не у мужиков. Что за полпивная! Чтоб у меня этого не было вперед! (Походит к столу и рассматривает бумаги.) Что бумаги-то разбросал!…
Митя. Это я счета проверял-с.
Гордей Карпыч (берет книгу Кольцова и тетрадь со стихами). А это еще что за глупости?
Митя. Это я от скуки, по праздникам-с, стихотворения господина Кольцова переписываю.
Гордей Карпыч. Какие нежности при нашей бедности!
Митя. Собственно, для образования своего занимаюсь, чтоб иметь понятие.
Гордей Карпыч. Образование! Знаешь ли ты, что такое образование?… А еще туда же разговаривает! Ты бы вот сертучишко новенький сшил! Ведь к нам наверх ходишь, гости бывают… срам! Куда деньги-то деваешь?