Рахиль. Если б баба имела яйца… Вот сейчас придет Сумер или Быля со своим животом (надувает щеки и показывает, какой у Были живот), так ты на меня наговоришь…

Злота (плачет). Сумер наш брат единственный, а Быля наша двоюродная сестра… Я к ней ничего не имею… Она моя заказчица, дает мне заработать на хлеб. (Говорит и давится от слез.)

Рахиль. Ша, сумасшедшая… Сразу она начинает писять глазами… Сразу она танцует перделемешка. Ты знаешь, Виля, что такое танцевать перделемешка? Это когда истерика… Ты ж понимаешь, Виля, я хочу ей плохого… А ведь можно прожить тихо, мирно… Я с моими детьми, Злота с тобой, Сумер со своей семьей, кто у нас еще остался?

Виля (Рахили). Заткнись!

Рахиль (к Злоте). Ну что ты скажешь? Ты ж говоришь, что только ты опекун… Хороший племянничек… (К Виле.) Болячка на тебя… Я сварила немножко варенья для своих детей, немножко наливки на свои копейки, чтоб иногда немного к чаю, так он сует ложки в банки… Но нельзя говорить… Злота говорит, что это хорошо…

Виля. Чтоб ты так жила…

Рахиль. Что я таки так жила… Болячка тебе в лицо… Такой железный парень, а вынести ведро с помоями некому… (Сердито стуча ногами, выходит на кухню, слышно, как она гремит ведром, как хлопают входные двери. Кричит.) Злота, прислушайся… Гоем придут, украдут каструли или моя телогрейка, а потом ты скажешь, что ты не виновата.

Злота (к Виле). Зачем ты ей говоришь «заткнись»?

Виля. А что, я ей буду молчать?

Злота. Если б Рахиль все не заносила домой, нам было бы плохо… Но у нее такой характер, она нервная…