Александр. Я сам доктор философии. Мы не занимались болтовней о какой-то внутренней жизни. Философия заключается в умении умерять свою жизнь так, чтобы множество жизней могло сосуществовать с той долей свободы и справедливости, какая позволяет удерживать их вместе, а не с той, что заставит их разлететься в разные стороны, от чего вреда будет больше. Я не деспот. Для Михаила смириться с моими желаниями было бы похвально и, да, философски оправдано; для меня пойти у него на поводу было бы абсурдно и достойно презрения. Мой сын говорит, что я мучил тебя во время твоей помолвки. Тебя, мою любимую дочь. Неужели это правда?
Любовь прижимается и плачет у него на груди.
Как, должно быть, изменилась жизнь, пока мне казалось, что она стоит на месте.
Весна 1836 г
Сад и дом.
Нянька (крепостная) толкает коляску с плачущим младенцем по саду, в сторону от дома, постепенно удаляясь из виду.
Александр и Любовь на том же месте, ее голова у его груди, он перебирает ее волосы.
Любовь. У-у, чудесно, чеши сильнее.
Из дальней части сада входит Варенька. На руках у нее ноющий младенец. Татьяна толкает пустую коляску, Александра пританцовывает рядом. Все они направляются в дом.
Александра. Зачем идти в дом? Ты можешь и здесь покормить. Мы скажем, если кто пойдет.
Варенька. Ты маленький обжора, вот ты кто.
Александра. Варенька, а можно мне разок?
Татьяна. Вот дура, разве можно?
Александра. Сама дура, мне просто хочется попробовать.
Варенька уносит ребенка в дом. Александра уходит с ней. Татьяна достает из коляски корзину с крыжовником, затем замечает струйку дыма, поднимающуюся из гамака. Подкрадывается незаметно к гамаку.
Варвара. Куда делся Михаил? Сначала велит, чтобы Маша сделала ему лимонад, а потом исчезает неизвестно куда.
Любовь. Он в саду, работает.