Любовь. Не тешьте себя надеждами, maman.

Варвара. Она тебе что-нибудь говорила?

Михаил. Я слышал, этот Соллогуб – фат.

Татьяна. Да – в отличие от тебя.

Александр. Он, понимаете ли, по дому соскучился. Его друг Станкевич уехал кашлять на Кавказ. Хорошего ждать не приходится. А теперь позвал на лето другого приятеля – критика.

Варвара. Какого еще критика?

Александр. Говорит, очень застенчивого и нервного, сына земского врача – бедного как церковная крыса.

Варвара. Ну и какой нам от него толк? (Любови.) Или ты думаешь, Татьяна отослала графу его письма?

Любовь. Вы ее спросите, мама. (Неожиданно резко встает и смотрит в сад.)

Михаил. Я больше никогда в жизни не стану в тебе сомневаться, Тата.

Татьяна выбирается из гамака.

Тать я на. Но письмо твое было ужасное.

Михаил. Это оттого, что мне было очень тяжело.

Татьяна опрокидывает гамак вместе с Михаилом. Любовь выходит в сад.

Татьяна. Любовь! Ты слышала?

Любовь. Лимонад готов.

Михаил (жизнерадостно). Я открыл новую философию, Люба. Теперь я знаю, где ошибался.

Все трое, дружески беседуя, идут в дом.

Август 1836 г

Сумерки, постепенно темнеет.

Александр и Варвара остаются на сцене. Из дома доносятся печальные звуки фортепьяно. Комната наполняется домочадцами – Александра, Татьяна, Любовь, Михаил. Слуги приносят лампы. Стол освобождается, и на нем появляются обеденные приборы. Кувшин с лимонадом передают по кругу. Едят суп.

В тени сада появляется Виссарион Белинский. На нем – лучшее из его изношенной и потрепанной одежды. В руке он держит саквояж. Он нерешительно подходит к светящемуся окну.

Варвара. Где Варенька?

Звуки фортепьяно стихают.

Любовь. Она идет.

Варвара. Почему она без мужа?