Александр. Мои дочери учили пять языков – зовите меня либералом, если угодно, – в молодости я читал Руссо. Я присутствовал при взятии Бастилии. Сам не участвовал, но помню, что чувства были определенно смешанные – вот каким я был либералом в девятнадцать лет. Но образование для женщин – непременно! И не просто уроки музыки и русской грамматики pour les filles Bakunin,

Дочери. Пушкин!

Александр…Пушкин. Но скажу вам, барон, выбрав мою старшую дочь, вы выбрали самую умную.

Варвара. Я предпочитаю Козлова.

Александр. Ум дороже красоты – жаль, сам я поступил иначе.

Дочери. Стыдитесь! Стыдитесь, papa. От имени моей красавицы сестры я заявляю протест. Не слушай, Любовь.

Варвара. Молчите, когда отец говорит.

Мисс Чемберлен. What did your father say?

Любовь. Я принимаю это в качестве комплимента, папа?

Варвара. И я тоже.

Татьяна. Барон так не думает. Не правда ли, барон?

Ренн. Нет! Нет… Любовь столь же привлекательна, сколь ваша супруга умна.

Александр. Именно это я и имел в виду. Каков дипломат! Ну же, Любовь, моя чудная, мы ждем.

Любовь. Я уверена, барону это вовсе не…

Александра. Я могу, папа! (Она вскакивает, выпрямляется.) How do you do, Baron Renne! I say! Charming weather, you do not think!

Такжевнезапносадится. Татьянаподхватывает.

Татьяна. The quality of mercy is not strained, it dropping like the gentle dew from heaven!

Татьяна садится. Александр продолжает невозмутимо.

Александр. Сам я получил образование в Италии. Университет Падуи присудил мне степень доктора философии.

Мисс Чемберлен. Jolly good effort, Tatiana.

Ренн. Неужели? Доктора философии?

Варвара. Что она сказала?

Александр. Темой моей диссертации был глист.

Татьяна. Шекспир, маман.

Ренн. Философ Глист?

Александр. Нет, просто глист.

Варвара. Я имею в виду мисс Чемберлен. Qu'est-ce qu'elle a dit?