Вывернутая из ведра ледяная вода окатила посиневшее лицо мужика. Он по-плавательному задвигал ногами и что-то прохрипел.

- Сними с него очки! - приказал Топор.

Чьи-то пальцы услужливо выполнили это требование. Мужик открыл осоловевшие глаза, обвел ими потную вонючую толпу и вдруг вспомнил, что у него есть голос.

- Падла!.. Он меня того... кирпичом... По носяре... В отруб...

- Тебе показалось, - вяло ответил Топор. - На...

Зеленый мячик жабой запрыгал по полу к мужику. Он схватил его и попытался разорвать. Но жабы - скользкие твари. Мячик выскользнул из его корявых пальцев и попрыгал дальше по полу. Судья подхватил его, брезгливо сжал двумя пальчиками и поддержал Топора:

- Все честно. Резина. Кидать надо уметь.

- Ну я тебя ща урою! - пообещал Топору мужик.

- Ур-рой! - хором попросили его те, кто ставил в тотализаторе на мужика. - Чтоб кровью умылся!

Щит водрузили на прежнее место, прибили к полу двумя гвоздями-сотками. Мужик, шатаясь и матюгаясь, слез с подиума и стал ждать своей очереди. В эту минуту Жоре Прокудину сильнее всего показалось, что сегодня Топор уж точно не выиграет, и все останутся при своих, и ему очень захотелось уйти. Но тут в кармане ожил "сотовик", и Жора нутром ощутил, что звонит Босс. Других звонков так щекотно грудью он не ощущал.

- На связи, - хмуро ответил он трубке.

- Что ты хотел? - безразлично спросил Босс.

- Я пока не уезжаю.

- Что значит, пока? У нас послезавтра самолет.

- Есть дело на недельку. Не больше.

- Что за дело?

- У меня бабка умерла, - все-таки ответил Жора Прокудин под очередной удар мячиком по кривому носу Топора.

Нос не краснел, не синел и не сдвигался. Возможно, это был уже не нос, а что-то искусственное. Как у Майкла Джексона. Только из металла.

- Что ты несешь? Какая бабка? - удивился Босс.

- Она... Она была мне заместо матери. Гадом буду, если к ней не съезжу...