В машине на двух передних сиденьях лежал небольшой парень

с бумажным лицом. Плотные пятна крови делали его белую рубашку красно-черной. Пальцы левой руки цепко держались за баранку. Казалось, он все еще хотел повернуть, чтобы спастись от киллеров, хотя на узкой гаражной улице некуда было поворачивать.

- Тру-уп, - врастяжку протянул Жора Прокудин и только теперь понял, что стал единственным свидетелем убийства.

Он распрямился, осмотрел все еще пустынную гаражную улицу, уже погрузившуюся в ночную тьму, и вслух приказал себе:

- Идиот, сматывайся! Если...

- А-а-а, - прервал его тихий стон.

- Если... Ты это... того? - вновь согнувшись, всмотрелся он в бумажное лицо парня.

- А-а-а... Па-а-а...

- Ты... это?

- С... спа-а-си-и, - все-таки смогли синие губы парня сложить буквы в слово.

- А если... это...

- Н-на, - сбросил парень пальцы с баранки, провел ими,

размазывая кровь, по приборному щитку и все-таки открыл

"бардачок".

Из него цветной стружкой сыпанули сложенные купюры. Одна из них упала перед глазами парня прямо на сиденье. Он мутно, умоляюще посмотрел на нули, густо пляшущие на банкноте, и попросил их:

- Спа-а... си-и... Я-а...

Жора Прокудин отшатнулся. Синие губы парня сразу исчезли. Не стало и его бумажного лица и пестрой рубахи. Опять вокруг лежала ночь, и только внизу, на уровне живота существовало пятно света.

"Пора линять", - почти что словами киллеров подумал он. Парень в салоне явно агонизировал, а становиться свидетелем было не в правилах Жоры Прокудина.

- Спа-а-а, - уже чуть громче простонало светлое пятно у живота. Ми... ли... лимил... лионы ба... баксов по...по...

- Что? - заставили цифры в третий раз согнуться Жору Прокудина.

- Я-а.. я-а на-ашо-ол...