Пауза.
А р к а д и й выбирается из укрытия, подходит к Н е д о н о с к у, пытается приподнять его, прикладывает ухо к груди, потом выпрямляется, поняв, что он мертв. Плачет, размазывая слезы по щекам.
А р к а д и й(сквозь слезы). Прощай, поэт, ты так и не издал свою заветную книгу! Но не волнуйся, эту книгу издам за тебя я, и, поверь, ее не надо будет топить в пруду!
Идет в угол, забирает там рукописи Н е д о н о с к а, и скрывается в темноте.
Неровный свет раскачивающейся из стороны в сторону лампы. Черно-белые тени по сторонам.
КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ
Кабинет главного редактора газеты «Верное направление».
Т у р а н д о т о в и М а р и н а.
Т у р а н д о т о в. Звонил кто-нибудь?
М а р и н а. Звонили из Кремля, требовали разъяснений, говорили, что позвонят опять, и если вы не разъясните суть известной статьи, они сотрут вас в порошок. Лучше бы, говорили они, вам вообще было не рождаться на свет, чем намекать в своей статье на кого-нибудь из Кремля.
Т у р а н д о т о в(хватаясь за голову). О Господи, да не намекал я в этой статье ни на кого! Я вообще не знаю, откуда она появилась, и зачем этот сумасшедший ее написал?! Уже три дня я живу в подвешенном состоянии, и не знаю, что мне предпринять: то ли бежать на Москва-реку топиться, то ли объявить, что Блистательный Недоносок – это я сам. А заодно уж и Наполеон Бонапарт, и Чингис-Хан, и Малюта Скуратов в обнимку с Навуходоносором. А кто конкретно звонил из Кремля?
М а р и н а(смотрит в блокнот). Советник президента Труффальдино Порфирий Борисович.