Мари (уходя). Да.

Блэз. До двенадцати вы считать умеете?

Мари смотрит на Женевьеву и перед тем, как выйти, разражается громким хохотом.

Ей одной весело!

Женевьева. Послушай, во время обеда не отвлекайся, следи за собой – ты великий художник, живешь здесь уже пять лет и продаешь картины по триста тысяч франков!

Блэз. Почему бы сразу не заломить четыреста? А через две недели что я буду говорить?

Женевьева. Через две недели ты будешь уже почти женат, и тогда говори все что хочешь. Что квартира тебе мала, ты уступаешь ее знакомой, не знаю!

Звонок в дверь.

Ох, нужно сматываться, если он меня здесь застанет – все пропало!

Блэз. Вот бы я посмеялся! У твоего Клебера глаза бы на лоб полезли!

Женевьева. Ах нет! Нет, Блэз! Не могу вынести, что ты при мне называешь его Клебером! Поражаюсь твоей нетактичности!

Блэз. Ну, ты сильна!

Женевьева. Ты себе не отдаешь отчета!

Блэз. В конце концов, это мой будущий тесть, я имею полное право называть его Клебером!

Мари (входя). Принесли торт. (Протягивает счет.)

Блэз. Тысяча восемьсот! Надеюсь, он хоть вкусный! (Дает Мари деньги.)

Мари. По виду вкусный! (Облизывает пальцы и выходит.)

Блэз. Если даже твой фокус не удастся, то по крайней мере один раз поживем на широкую ногу! Кстати, а деньги за квартиру у тебя уже есть?

Женевьева. Нет. Клебер еще не успел мне дать.

Блэз. Послушай, любовь моя, не забывай, что ты меня втянула в эту авантюру против моей воли. Ты сказала, что весь риск берешь на себя. Кроме того, ты прекрасно знаешь, что такая роскошь мне не по карману.

Женевьева. Какое значение имеет день или два?

Блэз. Как какое? Я подписал чек и думаю излишне тебе напоминать, что у меня на счету нет ни гроша!

Женевьева. Ты подписал чек?