РИТА. Он мне не нужен.

ГАЛЯ. Что ты такое говоришь, он же не вещь, он живой. Живой маленький человечек. Он любит тебя.

РИТА. После всего? (Смеётся.) Чем я только его не травила, я даже била себя ремнём по животу.

ГАЛЯ. Это не ты, не ты. Он простит тебя, он ангел, он простит. Господи, ну, что же вы все молчите?! Что вы с ней делаете?

ОЛЬГА. Она его бросит. Выбросит на улицу.

ГАЛЯ. Нет. Она не сможет. (Пауза.) Если уж он тебе не нужен, роди и отдай в детдом. Кто-то будет счастлив.

ОЛЬГА. Кто возьмёт инвалида.

РИТА. Я не инкубатор. Кому надо, пусть сами себе рожают.

ЛЕНА. Да что вы с ней говорите, сучка, она и есть сучка. Ещё мясо моё жрала. Тебе это с рук не сойдёт. Ещё не знаешь, как врачи к таким относятся? Будешь кататься по полу от боли, искалечат так, что никогда родить не сможешь. И мало тебе.

РИТА. Замолчи, ты нарочно.

ЛЕНА. Вырежут твою гнилую матку. Достанут ребёнка, прочистят ему ротик, носик, чтобы мог кричать, и будут топить у тебя на глазах. Медленно, чтобы врезалось это в твою башку на всю жизнь. Чтобы ты просыпалась в поту от его последнего крика.

РИТА. Замолчи, замолчи! (Пауза.) Что вы все лезете!

Заходит акушерка.

АКУШЕРКА. Пойдёмте.

Рита и акушерка уходят.

ВЕЧЕР

Скоро стемнеет. Время тянется. В воздухе покой и ожидание.

В комнате Ольга и Галя.

Пауза.

ГАЛЯ. Распускаете?

ОЛЬГА. То вяжу, то распускаю. Не знаю, что сегодня…

ГАЛЯ (улыбается). Торопитесь. Счастливая вы.

ОЛЬГА. Никого нет сегодня, ни дома, ни здесь. А если что случится?

ГАЛЯ. Всё будет хорошо. (Пауза.) Всегда хотела научиться вязать.