ЛЕНА. Да что ты «выкаешь»? Поди одного возраста. Мне же тридцать два будет… (Пауза.) Вот родишь пятерых, так же, как я, будешь выглядеть. У тебя живот острый, значит, парня носишь. А кто — девку, у тех круглый.

ГАЛЯ. А у Риты кто?

РИТА. У меня бугристый и чо??? Верблюда, что ли, рожу? Фигнёй маяться…

ЛЕНА. А ты не хами. У меня дочь твоих лет.

РИТА. И чо.

ГАЛЯ. Смотрите, как на улице хорошо. Дождь прошёл, и солнце. (Смотрят в окно.) Чувствуете? Землёй пахнет.

ОЛЬГА (взяла тарелки со стола, Гале). Лежи, унесу. (Выходит.)

ГАЛЯ. У меня с беременностью всё в голове перемешалось. Всё по-другому чувствуется, видится. Даже фильм мой любимый, раньше смотрела — хохотала, сейчас реву. Муж говорит, я с ума схожу. А сейчас вот нравится, когда землёй пахнет. Влажной, как сейчас. Прямо спустилась бы сейчас и земли поела.

ЛЕНА. А я опять извёстки постоянно хотела. Лежу так вот в больнице, делать нечего, смотрю в потолок. И слюнка прямо течёт.

Звонок сотового телефона.

ГАЛЯ. Да, мама… У меня всё хорошо… Нет, не надо … Ну, а что вы сделаете, полежу, здесь хорошо, спокойно… Ем… Сплю… Дышит… Не приезжайте, пожалуйста… Тебе показалось, ничего не дрожит… Дима? Нет, не приезжал, да… Пока. (Выключает, пауза.)

ЛЕНА. Ну, совсем расклеилась. Ещё не родила, а ревёшь. Растить-то как будешь?

ГАЛЯ. Да мне бы родить живого-здорового. (Пауза.) Виновата я перед всеми, как будто экзамен провалила. Все ждали, а я… Не хочу, чтоб приходили. Придут — расстроятся, а я сдержаться не смогу. Нет, уж лучше бы не приходили… А потом понадобится, а прийти не смогут.

Стук в дверь. Входит парень двадцати пяти лет. Высокий, красивый, спортивного телосложения.

РИТА (оторвалась от зеркала, выпала помада из рук). Стучаться надо. (Сползает с кровати, поправляет халат.)