Пан Станислав. Да этот-то, этот кто же? Оборотень, что ли, тень, туман с болота? Ну-ка, подойди, пощупай, — сквозь рука не пройдет. Кто же он такой?

Ян Замойский. А черт его знает! Беглый монах, хлоп Вишневецких,

Пан Иордан. А я, панове, так полагаю, не в обиду будь сказано вашей милости. Кто он такой, нам горя мало. Сколько было примеров, что Бог возвышал и подлого звания людей: царь Саул

Ян Замойский. Кто под чью дудку запляшет, пану Богу известно; войну затевать из-за вора, лить за плута польскую кровь, черта делать оружием Божиим, — всему честному шляхетству позор!

Мисаил, заштопав штаны, появляется снова. Митька — с ним.

Пан Станислав (указывая на них). А вон и Силен

Пан Иордан. Как, еще один? Димитрий второй?

Пан Станислав. Второй или третий, смотря по тому, кто настоящий первый.

Пан Иордан. Иезус Мария, сколько же их всех?

Пан Замойский. Сколько теста хватит: мы нынче царьков, как московская баба — блины, печем!

Димитрий, после мазурки, усаживает Марину.

Марина (обмахиваясь веером). Ух, закружили, с вами беда! А кто пана мазурку учил?

Димитрий. О. Алоизий.

Марина. А фехтовать?

Димитрий. Он же.

Марина. А вирши писать?

Димитрий. О. Игнатий.

Марина. Видно, святые отцы не забыли шляхетного звания. Ну, да и пан, должно быть, ученик прилежный.

Димитрий. Пани Марина, я давно хотел вам сказать…

Марина (перебивая). Завтра в поход?

Димитрий. Нет, не завтра.

Марина. Когда же?

Димитрий. Это знаете вы.

Марина. Я? благодарю за честь. Рыцарь в бой спешит, а дама не пускает; «Не уходи, коханый, побудь со мной!» Так, что ли?

Димитрий. Нет. Не так.

Марина. А как же?

Димитрий. Ты знаешь, Марина, я не могу расстаться с тобою, быть может, навеки, не сказав тебе всего, что у меня на сердце…