Димитрий с Мариной сходят на берег. Садятся на коней и скачут в бой.

Там, в бою, как бы два противоположных течения столкнулись в водовороте одни наступают, другие бегут.

Крики. Беда! Беда! Царевич убит! — Утонул! Сгорел! — Пропали наши головушки! Беги, ребята, беги! — Куда вы, черти? Назад! Царевич жив, — Да нет же, убит! — Врут москали, чтобы вас напугать да побить! — Где же он? — Вон, скачет сюда! — Да здравствует царевич Димитрий! — Так я и знал! Нет, брат, шалишь: такой не пропадает, в огне не горит, в воде не тонет! — В бой, ребята, в бой! Все умрем за царевича! — Ну, теперь, Московцы, только держись! Бей их, еретиков, антихристов!

Шум сражения. Ранние зимние сумерки, желтый туман. Мокрый, как будто теплый, снег. Глуше в тумане стук барабанов, ярче огонь оружейных и пушечных выстрелов.

В стане Московцев, на невысоком кургане, откуда видно поле сражения. Салтыков и Туренин смотрят на него в подзорную трубу.

Туренин. Что за диво? Наши как будто бегут…

Салтыков. Что ты, боярин, типун тебе на язык, только что ляхи бежали…

Туренин. Да, а теперь наши. Глянь-ка сам! Салтыков (смотрит, протирает стекла). Что такое? И впрямь, будто бегут…

Туренин. Вишь, валом валят, да прямо сюда. Сейчас узнаем…

Крики. Беда! Беда! — Царевич! Ляхи! Вот они! Вот они! — Беги, ребята, беги!

Медленно плетется раненый, с повязкой на голове, старый сотник стрелецкой дружины.

Туренин. Эй, братец, поди сюда! (Сотник подходит). С поля?

Сотник. С поля, батюшка! (Указывая на голову). Вишь, с гостинчиком!

Салтыков. Что там такое, скажи на милость?

Сотник (махнув рукой). Шабаш! Вор одолел! Салтыков и Туренин (вместе). Вор? Да ведь он убит?

Сотник. Нет. Жив. Давеча, как слух прошел, что убит, — ну, ляхи бежать, а как узнали, что жив, повернули назад, и точно бес в них вошел, так и крошат. (Оглянувшись на поле). А вот и он сам!