- А где... где бабушка? - спросил Лерман мать, разрумянившуюся, с хмельным блеском в глазах.

- А? Так в Саммерленде; где же еще? - отмахнулась Джулианна.

- Нет, я в смысле - тело где?

- Ах, это? Сестры уже в машину отнесли. Завтра с утра в рощу на Шаумэй поедем, там и закопаем, - беззаботно прощебетала мамаша.

- Что ж ты не предупредила? Я с работы не отпросился...

- А тебя, сынок, никто туда и не звал. Ладно, не хмурься, лучше выпей, закуси, бабушку вспомни...

И она щедро плеснула виски в пустую глиняную кружку.

В эту ночь Александр Ильич Лерман надрался как свинья и очнулся с лютой головной болью в совершенно пустом доме. "На Шаумэй поехали... - не сразу сообразил он. - Ну и черт с ними со всеми..."

А к вечеру они вдруг разбогатели. Возвратившись с похорон, ведьмы и ведьмак вытащили из запретных для Лермана помещений бабкин профессиональный инвентарь - хрустальные шары, старинные книги, склянки со снадобьями, метлу и прочее в том же роде - и устроили между собой нешуточный аукцион. Александра Ильича вновь выставили за дверь, а когда все ушли, он вернулся и застал мать одиноко плачущей над внушительной грудой бумажных денег.

- Ну перестань, - сказал он, присаживаясь на соседний стул. - Никто не вечен, а уж бабу ля-то свое пожила...

- Ах, вот и осталась я одна... совсем одна...

- А я? - обиделся Александр.

- Ты... - Мать улыбнулась сквозь слезы и потрепала его по щеке. Знаешь, что я на эти деньги сделаю? Обязательно, обязательно поеду в Россию, разыщу там Анну и привезу ее к нам... Я Дейрдре обещала... Она и сама дочери своей это предлагала, только та отказалась, говорит, не время еще...

Лерман вздохнул, сгреб купюры со стола и запихал в просторный карман домашнего халата.