- Добро пожаловать в Шотландию... - процедил он сквозь зубы, принимая протянутую руку...

Внешне Анна была точной копией своей матери Дейрдры, вплоть до такой же одинокой седой прядки в море густых черных волос, но оказалась намного проще, теплей и общительней Дейрдры. Или, возможно, сказывалось действие нового места и новых людей. Как бы то ни было, она весьма охотно заводила разговоры с Александром, много и интересно рассказывала про страну, в которой ей выпало прожить, считай, всю жизнь, про самых разных людей, с которыми довелось пересекаться. Только про себя, про свою личную жизнь рассказывать воздерживалась, тут же переходила к расспросам о здешнем местах, событиях, нравах. Интересовалась живо, подчас показывая удивительную осведомленность. По-английски говорила бегло, с добротным здешним прононсом, правда, язык ее был заметно архаичен, времен не то чтобы Вальтера Скотта, но примерно Стивенсона.

Вопреки опасениям Лермана, с появлением Анны жизнь в доме сделалась значительно уютнее.

- Анна, говорят, из СССР никому не разрешается выезжать, как же вас так легко выпустили?

- Кому нужна одинокая старуха? А в Sobes даже обрадовались, как-никак, на одну пенсию экономия...

Слова "собес" он не знал, но догадался, что это государственное учреждение, ответственное за пенсионное обслуживание. А вот слово "одинокая" заставило призадуматься. Не из рассказов Анны, скорее, из обмолвок и уточняющих ремарок он знал, что в городе Ленинграде у Анны есть дочь с мужем-ученым и двумя детьми, мальчиком Никитой и девочкой Татьяной, и что когда-то давным-давно Анна жила в этой семье, а потом вдруг оказалась совсем одна на другом краю страны, в Азии, в Таджикистане, что граничит с Афганистаном. Как это произошло и почему, Александр Ильич не спрашивал - все равно не ответит...

Вскоре выяснилось, что при всей своей уживчивости и легком, не в мать, характере Анна - очень сильная викка-колдунья, при этом отлично разбирающаяся во всех тонкостях традиции и ритуала.