Если бы юный Шоэйн обучался в современной российской школе, то непременно заработал бы среди одноклассников кличку "ботан", а в родной Шотландии был он "sissy" или "dork", что примерно то же самое и означало. Тихий, прилежный, успевающий по всем предметам, кроме физкультуры, отличающийся к тому же хрупким телосложением, длинными девчоночьими ресничками и обыкновением по любому случаю заливаться стыдливым румянцем. Понятно, что, оказавшись в университете с его многовековой традицией "наставничества" - по-нашему говоря, персонифицированной дедовщины, - салага Лерман в первый же вечер был классически "опетушен" своим "фэгом", третьекурсником Энди Мак-Дугласом.

- Эй ты, фокс, а звать-то тебя как? - томно осведомился Энди, натягивая подштанники.

- Шоэйн... - чуть слышно простонал истерзанный Лерман.

- Шон? - не расслышал Энди. - Ты что, ирлашка, что ли? "Мик" долбаный?

- Шоэйн... Так по-древнекельтскому правильно произносится...

- Иди ты! Что, предки выпендриться решили или взаправду по гэлику ботают?

- Взаправду... ботают...

- И ты, что ли, сечешь?

- Секу... Маленько.

- Ну, ва-аще... - заметно изменившемся тоном протянул Энди. - Слышь, фокс, там в сортире на полочке вазелин, так ты того, подмажься, легче будет... А меня гэльскому не поучишь?..

Отношения, начавшиеся для юноши столь травматически, вскоре приобрели иное качество. Боль, душевная и физическая, ушла на удивление быстро, а на ее место заступила высокая радость - от почти равноправной дружбы и почти гармоничной любви. Другие фэги даже посмеивались над Энди за неподобающе теплые отношения с презренным салабоном-"фоксом".