Гриша. И во мне, и во мне! Но я его ненавижу. А ты любишь — беса богом сделал…

Федор. Ну, беса Богом, или Бога бесом, — это еще вопрос, что лучше… Полно, Гриша, не будем горячиться, страшные слова оставим. А насчет издевательства, ты ошибаешься: я, скорее, завидую. Верю, что веришь… или хочешь верить. Может быть, по вере и сделаешь: от всего уйдешь, схиму примешь, отдашь плоть на распятье, будешь подвижником. Но ведь и это, и это все — «ах, как красиво!» — декадентство, эстетика, наш первородный грех. Так-то, брат: с Богом ли, с бесом ли, а для красного словца не пожалеем и отца… Об отце-то кстати: не обижай старика. Я давно ушел, ты у него один остался. К старцу своему успеешь, а отца не обижай.

Гриша. Благодарю за совет, — только смотри, как бы тебе отца не обидеть.

Федор. Что это, угроза или пророчество?

Гриша. Нет; тоже совет. Уезжай от нас поскорее — тебе наш воздух вреден.

Федор. Не бойся, уеду. А все-таки… неужели так и расстанемся? Ведь мы когда-то любили друг друга.

Гриша. Любили.

Федор. А теперь… ненавидим?

Гриша. Я не тебя, а твое ненавижу.

Федор. И не пощадишь при случае?

Гриша. Не пощажу.

Федор. Значит, Каин и Авель?

Гриша. Я не Авель, а если ты хочешь быть Каином…

Федор. Ну, ладно, хоть за правду спасибо (Гриша встает). Уходишь? Так и уходишь?

Гриша. Да, прощай.

Федор. Ну, на прощание дай руку.

Гриша. Зачем? Если в знак…

Федор. Без всяких знаков. Просто дай.

Гриша. Нет, Федя, я лгать не хочу.

Федор (усмехаясь). Ну, Бог с тобой… Бог или бес, уж право не знаю.

Гриша идет по дороге к пруду, а с другой стороны, из аллеи — Катя.

IV

Федор и Катя.

Федор. Наконец-то, Катя!

Катя. Ждали меня?

Федор. Ждал. А вы не знали?

Катя. Как же я могла знать?

Федор. А все-таки знали?