Людовик. Даже с винтовой лестницей?

Профессор Гаррон. Нет, это ерунда! Поверьте, лучше всего сделать ее здесь.

Людовик. А эта стенка?

Профессор Гаррон. Я ее снесу и заделаю вот эту дверь, ведущую в переднюю.

Людовик. А эту стенку?

Профессор Гаррон. Тоже снесу. Мне не нужны две спальни.

Входит Вивиан и с изумлением наблюдает за ними.

Вивиан. Что вы делаете?

Людовик. Мы обсуждаем, в каком месте профессор мог бы сделать лестницу.

Профессор Гаррон (смущенный). То есть… если когда-нибудь… я думал…

Вивиан. Я поняла. Если когда-нибудь эта квартира будет продаваться, вам первому станет об этом известно.

Люси. Вы считаете, что я не имею права высказать свое мнение?

Вивиан. Вы его выскажете, дорогая Люси, выскажете!

Входит Луиза с подносом, на котором лежат десятки телеграмм.

Луиза. Телеграммы! Со всего света!

Вивиан (вскрывает одну из телеграмм). «Потрясен известием, примите мое искреннее сочувствие. Вильям Бат». Кто это такой?

Луиза. Английский писатель, он сделал пьесу по роману мсье Стефана.

Вивиан (читает следующую телеграмму). «Примите мое глубокое соболезнование. Жан Плювье». Это его издатель.

Людовик. Ну, этот Плювье, конечно, весьма сожалеет о том, что Стефан больше не будет писать.

Вивиан (читает). «Все потрясены. Искренние соболезнования. Мадам Рене»… «Ошеломлены непоправимой утратой. Железнодорожная библиотека Франции»… «Французская литература в трауре. Примите наше сердечное соболезнование. Секретариат Министерства культуры»…

Они продолжают читать телеграммы, и это звучит как заупокойная литания. Внезапно раздается чиханье.

Луиза (находящаяся ближе всех к двери спальни, обернувшись, машинально говорит). Будьте здоровы, мсье!