Все сразу.

Благородный Себастьян!

Ты сам не усыпи свою фортуну,

Не умертви ее. Проспать ты можешь,

Хоть бодрствуешь.

Ты явственно храпишь,

Но в храпе я улавливаю смысл.

Я не шучу. И ты, внимая мне,

Брось шутки — и возвысишься ты втрое.

Ну, где мне, я — стоячая вода.

Я научу тебя, как стать потоком.

Учи, но не забудь — я неудачник,

В наследство получил я только лень.

О, если б знал ты, как мечту лелеешь,

Смеясь над ней. Чем дальше ее гонишь,

Тем ближе и настойчивей она.

Что тянет неудачников на дно?

Их собственная лень и трусость.

Дальше!

По блеску глаз твоих, румянцу щек

Я вижу, что чреват ты важной мыслью, —

Так пусть она родится.

Хорошо.

Итак, хотя забывчивый синьор,

Которого и самого забудут

Назавтра после смерти, уверял

(Он просто страсть питает к увереньям),

Что королевский сын не утонул,

Но это так же верно, как и то,

Что сам сейчас плывет он, а не дрыхнет.

Надежды нет, что спасся Фердинанд.

Надежды нет! — вот в этом и надежда!

Ведь безнадежность и дает тебе

Такую величайшую надежду,

Что даже честолюбие робеет

И на нее взирает боязливо.

Уверен ты, что Фердинанд погиб?

Уверен.

Кто ж наследует корону?

Дочь короля.

Тунисская царица?