ЭРИК. Господи, какая чушь! Не понимаю, как наши граждане верят во все эти байки. Редактора центральной газеты, выступившего с публичным осуждением политики правительства, через два дня находят застреленным. Неужели, ни у кого не возникнет ни одного вопроса?

МИХАЙ. Те, у кого возникают подобные вопросы и становятся нашими клиентами. Знаешь, я могу сделать ставку на следующего кандидата. Я знаю, кто будет нашим клиентом через год.

ЭРИК. Писатель Эрман Даунеско?

МИХАЙ. Точно. Он собирается выпустить книгу, диссидентского содержания. И если ему это удастся, то как раз к следующей зиме. Мой приятель театральный режиссер, помогает ему готовить тайный тираж.

ЭРИК. Значит, я буду стрелять в писателя. Жаль.

МИХАЙ. Да, ты ведь любитель литературы. Слушай, а почему ты не уехал в СССР, ты ведь собирался устроиться в помощники атташе?

ЭРИК. Проклятое прошлое. Я уже получил эту должность, но КГБ Советов узнали, что мой отец сотрудничал с нацистами. И мне отказали.

МИХАЙ. Да, твой отец, изрядно испортил тебе жизнь.

ЭРИК. Не смей так говорить. Что ты знаешь о моем отце, кретин?! Знаешь, из-за чего он пошел к нацистам? Он влюбился. Он встретил молодую немку, секретаршу одного важного гестаповца. Это была любовь с первого взгляда. И она тоже полюбила его. И для того чтобы быть вместе, ему пришлось пойти на службу к фашистам. Только так им удалось сохранить свою любовь.

МИХАЙ. Прости, я не хотел тебя обидеть.

ЭРИК. Вчера я снова был у нее. И перед тем, как пойти к ней, я зашел в церковь. Поставил свечку и попросил у бога поддержки.

МИХАЙ. Ты что веришь в бога, Эрик?

ЭРИК. Нет, конечно, нет. Но я ради нее, я бы смог поверить во что угодно.

МИХАЙ. И как она тебя встретила?

ЭРИК. Михай. Я должен сказать тебе слова, которые мой язык отказывается произносить. Все мое существо сопротивляется тому, что я сейчас сделаю. Но я это сделаю, Михай. Она дала мне понять, что не может ответить мне взаимностью, потому что ее сердце принадлежит другому мужчине. Она любит другого. И этот другой, – ты, Михай.