В. – Попробуй пройтись. Эстрагон идет, хромая, останавливается перед Лакки, плюёт на него, садиться там, где он сидел после поднятия занавеса.

П. – Знаете ли вы, кто меня всему этому научил? (Пауза. Тыча пальцем в сторону Лакки.) Он!

В. – (смотря в небо) Когда же наступит ночь?

П. – Без него мои чувства и мысли касались бы только низменных вещей, касающихся моей профессии... впрочем, неважно. Красота, милосердие, высшая истина – все это было мне недоступно. И тогда я взял себе Кнука.

В. – (невольно, оторвавшись от созерцания неба.) Кнука?

П. – Вот уже скоро шестьдесят лет, как это длится... (мысленно считает) ...да, скоро шестьдесят. (Гордо выпрямляясь) Мне столько не дашь, не правда ли? (Владимир смотрит на Лакки.) Я рядом с ним совсем молодой человек, а? (Пауза. Лакки.) Шляпу! (Лакки ставит на землю корзину, снимает шляпу. Густые седые волосы обрамляют его лицо. Он берет шляпу подмышку и поднимает корзину.) А сейчас, смотрите. (Поццо снимает свою шляпу.

В. – Что такое Кнук?

П. – Вы не здешние. В каком веке вы живёте? Раньше люди держали шутов, теперь кнуков. Те, кто может себе это позволить.

В. – И вы его теперь выгоняете? Такого старого, такого верного слугу?

Э. – Дерьмо!

Поццо становиться всё более и более нервным.

В. – После того, как вы высосали из него всю суть, вы бросаете его, как... (ищет слово) ...как банановую корку. Признайтесь, что...

П. – (Стонет, пряча голову в ладони.) Я не могу больше... больше выносить... что он делает... не понимаете... ужасно... он должен уйти... (вздевает руки к небу) ... я схожу с ума... (обессилено роняет голову на руки) Я больше так не могу... не могу...

Молчание. Все смотрят на Поццо. Лакки подрагивает.