Э. – Я слушаю.

В. – Один из четырёх. Из трёх остальных двое об этом даже не упоминают, а третий говорит, что они его обругали.

Э. – Кто?

В. – Что?

Э. – Ничего не понимаю... (Пауза.) Обругали кого?

В. – Спасителя.

Э. – За что?

В. – Потому что он не захотел их спасти.

Э. – От ада?

В. – Да нет же! От смерти.

Э. – Ну и?

В. – Ну и их обоих покарали.

Э. – Ну так что?

В. – Но другой говорит, что один был спасен.

Э. – Ну и что? Они просто не согласны друг с другом, и всё.

В. – Они все были там, все четверо. И лишь один говорит о спасенном разбойнике. Почему же верить ему, а не другим.

Э. – А кто ему верит?

В. – Все. Все только эту версию и знают.

Э. – Люди – дураки. Он с трудом встает и, хромая, идет к левой кулисе, останавливается, смотрит вдаль, держа руку козырьком перед глазами, поворачивается, идет к правой кулисе, смотрит вдаль. Владимир следит за ним глазами, потом идет подобрать башмак, смотрит внутрь, внезапно отбрасывает.

В. – Тьфу! (Плюёт.) Эстрагон возвращается к центру, глядя в глубь сцены.

Э. – Прелестное место. (Поворачивается, подходит к рампе, смотрит в сторону публики.) Живописный вид. (Поворачивается к Владимиру.) Пойдём.

В. – Мы не можем.

Э. – Почему?

В. – Мы ждём Годо.

Э. – Ах да. (Пауза.) Ты уверен, что это здесь?

В. – Что?

Э. – Нужно ждать.

В. – Он сказал, около дерева. (Они смотрят на дерево.) Ты видишь другие деревья?

Э. – Что это?

В. – Похоже на иву.

Э. – А где листья?

В. – Оно, наверное, засохло.

Э. – Не плачет больше.

В. – Возможно, не сезон.

Э. – Это скорее куст.