— Ай удал ты, Ванька-ключничек!

— В такого молодца кто не влюбится!

Ванька (умиляясь и плача). А и есть у меня полюбовница, — она меня называет милыим, она меня величает мил сердечный друг.

Пьяницы. Ванька ты, Ванька, ты миленький ли наш братец, ты удалый Ванька, ключник княжеский, а кто твоя полюбовница?

Ванька. А нельзя того и выговорить.

Кабацкие женки. Ванька ты, Ванька, ты желанненький мужчинка-дружок, ты удалый Ванька, ключник княжеский, тебя кто называет милыим? Тебя кто величает мил сердечный друг?

Ванька (плача от умиления). Княгиня душка Аннушка во люби меня держит у

сердечушка, и живу я с Аннушкой будто муж с женой.

Княжеские слуги.

— Речи это неумные, басни неразумные.

— То не сон ли тебе, молодец, виделся?

— Дойти бы, донести самому князю.

— Негоже мизирный похваляется.

Ванька (плача). Уж попито, братцы, поедено, в красне, в хороше похожено, с княжеского плеча платья поношено, княгиню за ручку повожено, с княгинею на перинушке полежано!

Княжеские слуги.

— Такие речи похвальные донести бы князю в уши.

— Не с убавочком, а с прибавочком.

— За досаду бы это князю показалося.

— Берите его за желты кудри, за белы руки.

Хватают Ваньку и ведут. Ванька пьяный в руках у них мотается, иногда вдруг начнет отбиваться, бормоча что-то невнятное.

Кабацкие женки.

— Смилуйтесь, княжеские слуги верные, не ведите вы Ваньку на княжий двор, положите его проспаться к нам в избу.

— То не Ванька бахвалится — то хмелина

кабацкая в нем раскуражилась.

— Ай того на себя наплел, чего и не было.

— Чему и быть нельзя.

Княжеские слуги.

— Нет, попался дружок, не уйдет.

— Он перед нами куражился, — теперь мы над ним натешимся.

Кабацкие женки у княжеских слуг в ногах валяются, Ваньке прощения просят, жалобно плачут.