Об этом Арсений не подумал. Ведь в самом деле, наемного убийцу любой степени подготовленности найти сейчас не проблема! Как он сам легко нашел непосредственных исполнителей для того красавца тележурналиста.

Он молчал.

— Вот видишь, — смягчился Шеф. — Наша организация сильна надежностью, исполнительностью, строгим распределением функций. А также тщательно разработанными и безусловно соблюдаемыми правилами взаимоотношений. Нельзя создавать прецедент нарушения этих правил. Одно из важнейших из правил нашей организации гласит следующее. Если ты узнал имя человека, за которого назначили цену, отказаться уже не имеешь права, права не имеешь отказаться. Я верно излагаю? Ты при вступлении принимал это условие?

Арсений удивленно взглянул на него, забыв перекинуть очередную костяшку:

— Вы что же, Шеф, думаете, что я все-таки соглашусь?

— Надеюсь на то, очень надеюсь.

Алтаец медленно покачал головой:

— Это исключено. Я ни за что не соглашусь. Ни-за-что!

— Есть хорошая американская поговорка, Арсений: никогда не говори «никогда», — наставительно произнес Шеф. — Прежде, чем заявлять свое «низачто», ты должен четко представлять себе возможные последствия своего решения.

— Вы что же, мне угрожаете? — удивился Арсений.

— Как тебе сказать… — Шеф по-прежнему говорил спокойно, рассеянно наблюдая за дымком, вьющимся над тлеющей в пепельнице сигаретой. — Ведь если принять во внимание весь наш разговор, тебя теперь следует опасаться, опасаться тебя следует. Ты отказался слишком поздно. И отказался не из-за какого-нибудь любовного приключения, что еще как-то можно было бы понять, простить и списать, не из-за того, что опасаешься слежки или мести, не потому что понос замучил или «месячные» пошли… Ты отказываешься потому, что лично знаком с намеченной жертвой.