Герцогиня Бервик. Прелестное дитя! Она обожает закаты. Сразу видна тонкая душа, не правда ли? Ведь что ни говори, лучше природы нет ничего, вы со мной не согласны?

Леди Уиндермир. Но что случилось, герцогиня? Почему вы заговорили со мной об этой женщине?

Герцогиня Бервик. Нет, вы в самом деле не знаете? Уверяю вас, мы все страшно огорчены. Не далее как вчера у леди Джансен только и разговору было что об этом. Кто-кто, но чтобы Уиндермир так себя вел - это всех поражает.

Леди Уиндермир. Мой муж? А ему-то что за дело до такой женщины?

Герцогиня Бервик. Вот именно, дорогая. В этом вся суть. Он постоянно к ней ездит, часами сидит у нее, и, пока он там, она никого другого не принимает. Дамы, правда, не часто к ней наведываются, но у нее есть множество непутевых приятелей - например, мой братец, как я уже вам говорила, - и потому-то с Уиндермиром получается особенно некрасиво. Мы всегда считали его образцовым мужем, но на этот раз, боюсь, сомнений быть не может. Мои племянницы - вы ведь знаете девочек Сэвил? - они такие милые, такие домоседки, некрасивы, правда, до крайности, но доброты необыкновенной, - так вот они все время сидят у окна, вышивают, или шьют какую-то уродскую одежду для бедных, и правильно делают, как же иначе, когда кругом полно этих ужасных социалистов, - а эта невозможная женщина сняла дом прямо напротив них, на Керзон-стрит - такая респектабельная улица... Не понимаю, куда мы идем? Вот они мне и рассказали, что Уиндермир бывает там четыре-пять раз в неделю, они сами это видят, просто не могут не видеть, и хотя они вовсе не сплетницы, но, конечно, всем об этом рассказы- J вают. Но самое ужасное вот что: мне передавали, что эта женщина вытянула из кого-то очень много денег. Полгода назад она, говорят, приехала в Лондон без всяких средств, а теперь у нее этот прелестный дом в Мейфэрэ, и каждый день она появляется в Хайд-парке в собственной коляске, и все это... все это с тех пор как она познакомилась с нашим бедным Уиндермиром.