Эдстейстон. Будь оно все проклято, это же смешно!
Варенька (хватая его за щиколотки и приплясывая, в то время как Потемкин несет его к дверям). Придется вам пойти. Если вы станете брыкаться, наставите мне синяков!
Потемкин. Полно, детка, полно…
Они скрываются за дверью, и дальнейшие слова не достигают нашего слуха.
Сцена вторая
Утренний прием у императрицы. Центральные двери парадной спальни закрыты. Те, кто входят через них, видят налево от себя кровать под великолепным балдахином, стоящую на возвышении, куда ведут две широкие ступени. За ней дверь в деревянных панелях в будуар императрицы. У подножия кровати, посреди комнаты, золоченое кресло с резным императорским гербом и вышитым императорским вензелем. Вдоль стены, противоположной кровати, двумя унылыми рядами выстроились придворные. Застыв от важности и скуки, они ожидают пробуждения императрицы. Княгиня Дашкова и еще две фрейлины стоят немного впереди остальных у императорского кресла. Молчание нарушается лишь зевками и шепотом придворных. У изголовья кровати гофмейстер граф Нарышкин. Из-за балдахина слышится громкий зевок.
Нарышкин (предостерегающе поднимает руку). Тс-с-с…
Придворные мгновенно перестают перешептываться, выравнивают ряды и застывают в неподвижности. Наступает мертвая тишина. Из-за балдахина раздается звон колокольчика. Нарышкин и княгиня торжественно раздвигают его, выставляя императрицу всем напоказ. Екатерина переворачивается на спину и потягивается.
Екатерина (зевает). O-хо-хо… а… а-а-а… о… ох… которое время? (Говорит с немецким акцентом.)
Нарышкин (по всем правилам этикета). Ее императорское величество изволили проснуться. (Придворные падают на колени.)