Где ваши величавые суда,

Как богатеи и вельможи вод

Иль пышная процессия морская,

С презреньем смотрят на торговцев мелких,

Что кланяются низко им с почтеньем,

Когда они летят на тканых крыльях.

Поверьте, если б я так рисковал,

Почти все чувства были б там мои —

С моей надеждой. Я бы постоянно

Срывал траву, чтоб знать, откуда ветер,

Искал на картах гавани и бухты;

Любой предмет, что мог бы неудачу

Мне предвещать, меня бы, несомненно,

В грусть повергал.

Студя мой суп дыханьем,

Я в лихорадке бы дрожал от мысли,

Что может в море ураган наделать;

Не мог бы видеть я часов песочных,

Не вспомнивши о мелях и о рифах;

Представил бы корабль в песке завязшим,

Главу склонившим ниже, чем бока,

Чтоб целовать свою могилу! В церкви,

Смотря на камни здания святого,

Как мог бы я не вспомнить скал опасных,

Что, хрупкий мой корабль едва толкнув,

Все пряности рассыпали бы в воду

И волны облекли б в мои шелка, —

Ну, словом, что мое богатство стало

Ничем? И мог ли б я об этом думать,

Не думая при том, что если б так

Случилось, мне пришлось бы загрустить?

Не говорите, знаю я: Антонио

Грустит, тревожась за свои товары.

Нет, верьте мне: благодарю судьбу —

Мой риск не одному я вверил судну,

Не одному и месту; состоянье

Мое не мерится текущим годом:

Я не грущу из-за моих товаров.

Тогда вы, значит, влюблены.

Пустое!

Не влюблены? Так скажем: вы печальны.

Затем что вы невеселы, и только!

Могли б смеяться вы, твердя: "Я весел,