Полковник. Вы, крестьяне, слишком обнаглели с тех пор, как перестали быть крепостными. Кнут для вас — лучшая школа, чтобы учиться политике. Пойдемте, сержант.
Полковник поворачивается и идет в глубь сцены. Арестанты выходят строем по двое; когда Дмитрий проходит мимо Веры, он роняет на пол листок бумаги. Она наступает на листок и остается стоять.
Петр (который пересчитывал деньги, полученные от полковника). Многая лета вашему превосходительству! Надеюсь скоро встретить новую партию каторжников. (Внезапно замечает Дмитрия, выходящего из двери, и с криком выбегает наружу.) Дмитрий! Дмитрий! Боже мой! Откуда ты здесь? Он не виноват, говорю вам, он не виноват! Я заплачу за него. Возьмите свои деньги (бросает деньги на землю), возьмите все, что у меня есть, но отдайте моего сына. Злодеи! Злодеи! Куда вы его уводите?
Полковник. В Сибирь, старик.
Петр. Нет, нет, возьмите меня вместо него!
Полковник. Он нигилист.
Петр. Вы лжете! Он ни в чем не виноват. (Солдаты вталкивают его обратно прикладами и захлопывают дверь. Он колотит кулаками в дверь.) Дмитрий! Дмитрий! Нигилист! Нигилист! (Падает на пол.)
Вера (поднимает листок бумаги с пола и читает). «Улица Чернавская 99, Москва. Задушить все природные чувства в себе; не любить и не быть любимым; не иметь жалости и не давать себя жалеть; не жениться и не выходить замуж до самого конца». Брат мой, я сдержу клятву. (Целует листок.) Ты будешь отомщен!
Вера стоит неподвижно, держа листок в поднятой руке. Петр лежит на полу. Михаил, который только что вошел в комнату, склонился над ним.
Конец пролога