БАБУШКА: (Огюстине) Не волнуйся! Прими таблетку, успокойся!

ОГЮСТИНА: Я, кажется, приму всю коробку сразу и освобожу вас от себя.

Навсегда! (уходит рыдая).

БАБУШКА: Бедная крошка! (Внезапно выходит из кресла и выпрямляется) Ее надо беречь! (Все испуганно смотрят на бабушку. Та делает несколько вполне уверенных шагов)

ВСЕ: Она ходит! Господи! Ходит!

ГАБИ: Мама! Твои ноги! Что это?!

БАБУШКА: (свысока) Все в порядке. (Уходит вслед за Огюстиной).

ГАБИ: Подумать только! Заставила нас купить ей кресло на колесах. Это все Огюстина. Узнаю свою сестричку! Отвратительно! Луиза! Я в третий раз прошу дать мне пальто. Я уезжаю. (Луиза выходит)

ШАНЕЛЬ: Я тоже пойду, надо подбросить дров в камин.

СЮЗОН: А куда ушла бабушка?

ГАБИ: Поглядеть под подушку, не украли ли ее ценности!

СЮЗОН: Под подушку?

ГАБИ: Да. Она держит свои акции под подушкой. Собака на сене. Я тысячу раз говорила ей: ценные бумаги нужно вложить в дело Марселя. Но она сидит на них, как курица на яйцах! Две недели назад был срок большого платежа. В такой момент все может пригодиться. (Катрин, до сих пор сидевшая молча в углу, подавленная всем происходящим, подходит к матери).

КАТРИН: (с тревогой) А у папы дела шли плохо?

ГАБИ: Деточка, платеж - это платеж. Но разве можно убедить в чем-нибудь

Огюстину? Я сделала все, что могла. Но она и мама зажаты в тиски. С одной стороны, скупость, с другой - благодарность. Да, да, благодарность. За то, что мы их приютили.

СЮЗОН: Что поделать? Они обе не нашли себе богатых мужей.

ГАБИ: Я в этом не виновата. Твой отец их терпеть не мог. Но я сделала для них все, что могла. (Луиза приносит пальто и помогает Габи одеться).