Да ну?.. Это ж какое число выходит?.. Ну а че… могет быть, могет быть… Дай-ка подумать… Давай так: предварительно мы это дело застолбили… да нет! Предварительно — это считай что точно, но мало ли — знаешь, всякое ведь бывает… жизнь такая, братан… ага… Ну что — что? С Анькой я должен обговорить? Ну вот. Да тут она, тут, куда она с моей шеи денется… Да нет, не поцапались… Да нет, насмотрелась всякого хренобобеля по ящику, а теперь вот глючит… Ну вот… Ну и на работе тоже… Ага… Но это так — на всякий пожарный… (смеется) Не боись, не сгорим. Котовы в воде не горят и в огне не тонут! Ага… Ну давай. Покедова. (вешает трубку, Жене) Димка звонил. Зовет на рыбалку через неделю. Отпустишь? Эй, Лапа! Я с тобой разговариваю!

Жена во время телефонного разговора медленно обходит комнату, как будто заново ее изучая. Она выглядит изменившейся. Движения, раньше уютно-округлые и робкие, вдруг обретают кошачью пластичность, сдержанную силу, заряженную взрывом плавность. Когда она отвечает Мужу, слышно, что и голос изменился. Теперь он ниже, резче, в нем появилась хрипотца.

Жена. (не оборачиваясь) Да катись ты куда хочешь. Рыбалка… Что так, что эдак — нажретесь, как свиньи. Начерта ради этого переться за тридевять земель? Или в костер блевать удобней?

Муж. (растерянно, с нарастающей обидой) Да ты чего, Лапа? Ты чего это так со мной разговариваешь? Не хочешь отпускать — так и скажи, обсудим. А ты сразу — «нажретесь»… Грубо, Лапа, нехарактерно для тебя. Да мы и не нажираемся вовсе. Ну выпиваем, конечно, как же без этого, но не так чтобы… (совсем уже обиженно) Да и вообще, разве ж в этом дело? Там природа, озеро, костерок, зорька, тишина… Я ж тебя сколько раз приглашал! Поедем, а? Отдохнешь, расслабишься… в палатке покувыркаемся… ну?.. идет?

Жена. (не слушая) А налей-ка мне чего-нибудь, что булькает.