— Ладно, но почему ты считаешь его сумасшедшим?

— Он помешан на драгоценностях. Его просто нельзя было оторвать от короны. Он буквально прирос к перилам и, что называется, пронизывал алмазы взглядом. Но мне надоело стоять на одном месте. Он о чем-то говорил на индостанском наречии со своей свитой, но я ничего не понял. Там явно недоставало тебя, Дик. Один из его слуг потом рассказал мне, что он приходит в неописуемый восторг, когда видит хорошие бриллианты, а в его сокровищнице хранятся камни, которые не продаются дешевле, чем за десять миллионов фунтов. Князь хотел подарить мне на память две жемчужные серьги, но я объяснил ему: «Ваше высочество, я больше не ношу серьги… они уже давно у нас вышли из моды».

Дик громко расхохотался.

— Как бы там ни было… будь другом, сходи со мной к «Арриду». Меня просили оказать Его Высочеству внимание. Обещаю, мы не задержимся там больше, чем на полчаса.

Боб что-то проворчал, отложил газету и встал.

— А что мне лучше надеть, жемчужное колье или рубиновый браслет? — спросил он с сарказмом. — Я еще хотел сегодня вечером пойти в театр с моей ненаглядной девочкой…

— Успеешь, — успокоил Дик. — Я же сказал, мы не будем у «Аррида» более получаса.

Когда Халовель и Лонгфелью пришли в отель, лестницы уже заполнили дамы в изящных платьях и господа в парадных костюмах. Присутствовал весь Лондон — члены парламента, бывшие министры, лидеры партий, не рассчитывающие занять в ближайшем будущем официальную должность и не боявшиеся скомпрометировать себя, дамы, которые бывали повсюду, кроме королевского двора, старые чиновники, служившие когда-то в Индии, журналисты, писатели, артисты.

— Здесь и Диана Мэртин, — сказал Боб.

Дик увидел ее на верхней площадке. Она стояла у баллюстрады и беседовала с Коллэем Веррингтоном. Когда Дик проходил мимо, она улыбнулась и кивнула ему.