ОН (Чувствую — тону. Караул! Я знаю это чувство, когда теряешь дно — я раньше однажды тонул.) Так вот я про что, дорогая моя! Может, вы знаете, случайно, конечно, кого-нибудь, кто знает меня? Вы слышите?

ОНА. Конечно.

ОН. Я был тут раньше.

ОНА. У нас в гостях?

ОН. Нет. Я жил тут еще до всего. Намного раньше…

ОНА. Вы изменились, наверное?

Пауза.

ОН (Безумная радость меня вдруг охватила. Не думал я никогда, чтоб из-за такой мелочи мог обрадоваться человек. И не из-за мелочи даже. Мелочи-то нет никакой. Если вдуматься, вообще нет ничего. Пустое место. А радость безумная. Просто поэма экстаза.) Так я про это именно и говорю. Возможно, вы сами родом отсюда, чья-то дочь из тех времен, и я вас просто не узнаю?

ОНА. Дочь?

ОН. Да. Маленькая девочка из нашего двора?

ОНА. Ну, она уже далеко не маленькая. Метр семьдесят пять. Влюблена в японца, а тот метр шестьдесят. Летает туда-сюда, конечно, на деньги его. Не представляю, чем кончится дело. Неужели я когда-нибудь буду на руках качать япончика своего? А что? Еще все может быть… Пока мы живы, надо надеяться. Но сейчас ее трогать нельзя.

ОН. Нельзя?

ОНА. Категорически. Он может даже нехотя сглазить все. Она сейчас влюблена, а когда человек любит, он очень уязвим. Я чайник ставила?