ОНА. С поезда?

ОН. Ну конечно. Я ехал на поезде старом-престаром. Он дрожал, как параноик. Окна все в копоти и пыли. В них ничего не было видно. (Вижу, начинает она включаться в меня. Какая-то новая мысль у нее в голове блуждает… Взгляд проясняется. Улыбается. Режет что-то, мешает, крутит, наливает. А я на нее смотрю.)

ОНА. Как мне раньше эта мысль в голову не пришла? Почему мы сразу не пошли сюда? Сколько времени потратили зря!

ОН. Почему зря?

ОНА. Говорить мы могли бы и здесь.

ОН. А розетка? (Она смеется. Смех очень мелодичный. А где-то

между тем продолжают играть.)

ОНА. Ну разве что розетка.

ОН (Кухня маленькая, как импортный гробик. Здесь раньше был туалет.)

ОНА. Он рядом. Сразу дверь налево.

ОН. А дальше коридор был тот самый длиннющий. Мы ездили по нему на велосипедах. На всю квартиру было пять штук.

ОНА. У нас два. Свой он забрал, а дочкин я продала, когда пришла нищета. Я вообще никогда не любила ездить, даже в лучшие времена. У меня какая-то беда с вестибулярным аппаратом от рождения. Короче, я не балерина, вам уже наверное это ясно.

ОН. Певица?

ОНА. Бывшая. Впрочем, и теперь я пение преподаю в школе и в гимназии. В двух местах. Это уже что-то, согласитесь. Более того! Не было ни гроша, да вдруг алтын.

ОН (Развеселилась. Раскраснелась. Оживилась. Нет, очень приятная женщина. На кой черт он ее бросил? А может и не он ее, а все совсем наоборот?)

ОНА. Что ж вы стоите?

ОН. А что мне делать?

ОНА. Идите скорее в туалет, вы же хотели.