ОНА. Более чем. Я в свое время себе изменила и до сих пор простить себя не могу. Он на работу устроился?

ОН. Да…

ОНА. Это хорошо. Я тоже работаю вовсю. С головой ушла. Вы скажите ему, чтобы держался руками и ногами за то, что имеет. Смешно и стыдно скакать, как молодой козел, когда ты уже давно пожилой мужчина.

ОН. Пожилой?

ОНА. Более чем. Он не видит себя со стороны. А если посмотреть правде в глаза, то его вполне уже можно назвать стариком. Скажите ему, что в его возрасте лошади уже дохнут. Причем давно.

ОН. Скажу.

ОНА. Я все-таки поставлю чайник.

ОНА выходит, Он встает, бродит по комнате.

Пауза.

ОН (Развал… Разруха… Розетка вырвана из стенки, висит на честном слове… Пыль всюду… На зеркале можно писать… Не смотрит она на себя, что ли? Внизу обои обглоданы… Интересно, кто же их глодал? Собаки вроде нет… Кота тоже…)

Входит Она.

ОНА. Что вы ищите?

ОН. Ничего.

ОНА. Лучше скажите честно, что вам нужно, я сама покажу.

ОН. Я смотрю… Вот розетка у вас в опасном положении. Ежели бы вы дали мне отверточку и винтики… Инструменты есть в этом доме?

ОНА. Сейчас принесу.

Уходит.

ОН. (Когда я был пацаном, мне в голову приходили всякие неординарные идеи, которые я тут же пытался реализовать, не допуская никаких сомнений. Когда я еще не позволял МЫСЛИ сделать меня трусом, я вошел однажды в отношения с испорченной розеткой и оторваться от нее уже сам не смог. По всему моему маленькому телу пошли ужасные конвульсии, и я не знаю, что бы я представлял из себя в данный момент, если бы не оттащила меня мама. С тех пор у меня с розетками странные отношения: если вдруг бросается в глаза какая-нибудь… старенькая, жалкая, да еще и вырванная насильно с насиженного места… сердце сжимается и так и тянет к ней… так и тянет…)