ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Знаю я твой архив… Давно бы снес на помойку.

ПОЛУКИКИН. Не суйся не в свои дела. Я уже тебя попросил.

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Никак надушился? (Принюхивается.) Мы ждем кого-то?.. Одеколон с гипсом…

ПОЛУКИКИН. Ты мне мешаешь.

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Очень мило… А чем ты занят?

ПОЛУКИКИН. Сковородка лежит под плитой. Сковородка лежит под плитой!

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Хорошо еще что не сломал позвоночник! (Уходит на кухню.)

Виталий Петрович подходит к выходной двери, прислушивается. Ничего не услышав, отходит.

ПОЛУКИКИН (громко). Зачем тебе сковородка? (Не получив ответа.) Я спрашиваю, зачем тебе сковородка? (Смотрит на часы.) Ты что жарить собрался? Ответь!

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ (из кухни). Лук — для борща!

ПОЛУКИКИН. Клади нежареный!

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ (появившись из кухни). В борщ кладут обжаренный лук. Мелко нарезанный. Если по-человечески. Питаешься, как свинья.

ПОЛУКИКИН. Грубиян. Я воспитал грубияна.

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Ну да, ты больше всех меня воспитывал.

ПОЛУКИКИН. Я тебя не просил приезжать. Мне есть кому сварить и борщ, и щи, и макароны!

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Что ты говоришь?.. тебе есть кому сварить макароны?..

ПОЛУКИКИН. Да, есть!

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Учти, если ты женишься в четвертый раз…

ПОЛУКИКИН. Я не только женюсь, но и рожу тебе братика! И он будет не таким, как ты!.. уж его-то я воспитаю!..