Ганс (хохочет и поет).

Марта встает и уходит.

Освещается ресторанчик. Здесь немая сцена. Хустен держит за ножку черного, как уголь, цыпленка.

Хустен. Я… сорок пять лет… на трамвае…

Штоп. Хустен, дорогой!.. Не волнуйтесь… Мы ду­мали… мы хотели… Так сказать, сюрприз… Это даже не цыпленок…

Хустен. Я вижу, что это не цыпленок. Может, это фазан? Пекинская утка?

Штоп. Нет людей, нет людей… Что он со мной де­лает, этот Ганс!

Нэф. Дядюшка Хустен, я сейчас… другого… пять минут…

Хустен. Нет! Пусть-ка он сам его съест! Да! (Нэфу.) На! На! Откуси кусочек! Откуси!

Нэф пятится.

Штоп. Нэф! Откуси!.. Давайте я откушу!

Хустен. А-а! Не хочешь? А старому дядюшке Хустену подаешь?.. Бездельники! (Марии.) Ничего смеш­ного, между прочим!.. Никто ничего не хочет делать! Раз в неделю соберешься съесть мясного!.. Откуси, го­ворю, ну!.. В прежние времена хороший хозяин заста­вил бы тебя подавиться этой дрянью! До крошки!..

Учитель (встает). Нет, позвольте! Что же это про­исходит?.. Какой такой хозяин? В какие прежние вре­мена? А?.. Ну-ка, любезный, отвечайте!

Пауза. Хустен медленно приближается к Учителю с цыпленком в руке.

Хустен. Сейчас я тебе отвечу… Я тебе сейчас от­вечу… этой… жареной… собакой… по очкам! (Бросается на Учителя.)

Учитель бежит.

Молчать! Я не позволю издеваться! (Штопу.) Молчать, пузатый бездельник!