Смущенно улыбаясь, Давлят Шарипов сказал своему начальнику, что майор просил помочь составить донесение. Давлят стеснялся, что из-за плохого знания языка он доставляет Василию Ведину много лишних хлопот.

Они вошли в лабораторию - маленькую комнатку без окон - и взялись за проявление пленки. Снимки получились плохие - Шарипов не дал необходимой выдержки, и им пришлось порядочно повозиться, пока были получены первые отпечатки.

Майор Коваль долго рассматривал снимки. Шарипову показалось, что ему не хотелось выпускать их из цепких сильных пальцев с кривыми, уродливыми, коротко остриженными ногтями.

- Теперь не уйдет, - сказал он Ведину. - Что ж, положите туда же, в дело.

Ведин открыл дверцу красного шкафа, выдвинул один из ящиков и извлек оттуда толстую папку с бумагами, а также стеклянный сосуд, где лежал скомканный грязный платок и обломок голубого изразца.

Четыре дня и четыре ночи оперативные работники отдела вели наблюдение за госпиталем. Но подполковник Глуховский словно сквозь землю провалился. В госпиталь приходили и уходили разные люди, но никого похожего на графа среди них не было.

"Он ушел в первый день", - решил Коваль и вызвал Ведина, Шарипова и Садыкова. Лейтенант Садыков - новый сотрудник отдела - только недавно прибыл из специальной школы.

- Так вы говорите, что в ваше первое дежурство из госпиталя не вышел ни один человек? - спросил у него Коваль.

- Так. Только военный врач. И еще старик, один из тех, что привозят в госпиталь дрова. Из местных людей.

- Вы его знаете?

- Нет, но это местный человек.

- Откуда это вам известно?

- Он подошел к ишаку, на котором приехал, и выругался по-таджикски.

- Вы видели, как он приехал?

- Нет.

Майор долго молчал. А затем сказал тихо, спокойно:

- Вы разведчик... Какое дело испоганили...