- Ностальгия, поручик, - сказал он наконец. - Слышали о такой болезни? Тоска по родине.

- Но ведь это, простите, несерьезно.

- Нет, поручик, очень серьезно, - сумрачно возразил доктор. - Люди оторваны от всего, что им дорого. И лишены возможности сражаться за это. При таком моральном состоянии достаточно гриппа...

И мрачно пошутил:

- Не болейте, поручик. Мне совсем не хочется вас вскрывать.

Поручик вдруг поежился, передернул плечами - бррр... И с удивительно приятной, располагающей улыбкой, сразу придавшей его красивому молодому лицу выражение мальчишки, готовящегося напроказить, спросил:

- Нет ли у вас и сегодня спирта, доктор?

- Спирта нет.

Доктор достал вместительную флягу и самодовольно потряс ею.

- Сегодня - ром. Первого класса! Не выпьете ли вы с нами? доброжелательно спросил он графа, уткнувшегося носом в подушку.

- Благодарю вас. Но я не пью спиртного, - сухо отказался Глуховский. Он даже не поднял головы.

Когда на следующий день поздно вечером Дембицкий вернулся в палатку, в ярком химическом свете карбидной лампы он увидел, что доктор сидит на своей койке, сложив по-турецки ноги в толстых шерстяных носках, на голове - вязаный колпак с кисточкой, перед ним фляга и закуска на газете, а койка Глуховского пуста.

- Прошу к столу, - обрадовался доктор. - Вернее, на койку. Не умею пить один.

Он уже был пьян, лицо раскраснелось, покрылось испариной, шея выпирала из воротника мундира.

- Спасибо, - искренне обрадовался поручик. - А где наш граф?

Полковой врач нахмурился, поднял палец.

- Граф болен. Он в лазарете.

- Что же с ним?

- Грипп.

... - Граф Глуховский умер, - сказал доктор просто.

Это было буквально на второй день. Дембицкий непослушными пальцами снял фуражку.

- Еще вчера... Еще позавчера он был здоров, как мы с вами... И умер...