ГОРЕМИР Вас не проймешь. Я вас не упрекаю, зато вы не скупитесь на упреки.

ЗИГФРИД Напротив. Время с Геновевой было лучшим временем моей жизни.

ГОРЕМИР Судя по вашему поведению, этого не скажешь.

ЗИГФРИД Что имеем, не храним, потерявши, плачем. Я был с ней счастлив, а считал себя несчастным.

ГОРЕМИР Несчастным! Она была благословением, для вас и для страны.

ЗИГФРИД Разумеется, благословением. Но с ней было нелегко. Ты не знаешь, какой она была, когда всем распоряжалась.

ГОРЕМИР Отлично знаю, какой она была, когда всем распоряжалась.

ЗИГФРИД Но ты был ребенком. А я взрослым мужчиной.

ГОРЕМИР Она обращалась со мной как со взрослым.

ЗИГФРИД А со мной, как с ребенком. Понятно, она всегда была права, но это перебор. Никто не вправе напрягать ближнего больше, чем тот может выдержать. На это имеет право только сама жизнь.

ГОРЕМИР Значит, когда напряжение спадает, наступает облегчение?

ЗИГФРИД Облегчение? Хороший вопрос. Теперь, размышляя об этом, я не исключаю, что ее смерть принесла мне облегчение. Почему она не постаралась принять в расчет мои слабости?

ГОРЕМИР А какие старания приложили вы?

ЗИГФРИД А никаких. Это она хотела, чтобы ее считали святой.

ГОРЕМИР Охотно верю. Вы можете отпустить себе грехи!

ЗИГФРИД Даже Геновева, если я правильно тебя понял, простила меня.

ГОРЕМИР Это другое дело.

ЗИГФРИД Вот как?

ГОРЕМИР Геновева была сама добродетель.

ЗИГФРИД Именно это я и пытаюсь тебе втолковать. — Да пойми же, обвинение со стороны Голо было обвинением молвы. Все были как-то против Геновевы.

ГОРЕМИР Кто — все? Дворяне, церковь, заграница?

ЗИГФРИД Нет, не только. Лысина тоже.