Ведерников. Делают что могут, Михаил Иванович.

Лаврухин. Ну, пошли ко мне. Побеседуем.

Ведерников. Что-нибудь душеспасительное?

Лаврухин (сдержаннo). Почему ты не явился сегодня на кружок? Пятнадцать человек сидели и ждали тебя битых два часа.

Ведерников. Не пришел потому, что был занят.

Лаврухин. Чем?

Ведерников (с вызовом). Играл на бильярде. Подумаешь, пятнадцать человек, кружок. Тоже мне господа Пироговы!

Павлик (с опаской, поглядывая на Лаврухина). Ну зачем ты так говоришь, Шура? Ведь это неискренно. Я знаю.

Из соседней комнаты, привлеченные громким разговором, выходят Ольга и Галина.

Лаврухин (вплотную подходит к Ведерникову). А ну-ка, давай начистоту. Ведь плохо с тобой, Шурка, совсем, брат, плохо! Вспомни, как мы раньше спорили ночами, как хотелось работать вместе! Да ведь я, я богаче становился после наших споров, ты был необходим мне тогда! А теперь? Почему ты больше мне не нужен? Почему мне неинтересно стало с тобой, Шура?

Ведерников (насмешливо). Званием кандидата не удостоен, Михаил Иванович, вот и стал не пара.

Лаврухин. Ничтожно себя ведешь, Шурка. И говоришь ничтожно. (Помолчав.) Старик очень огорчен тобой.

Ведерников. Иван Степанович?

Лаврухин. Ты рассказываешь всем, что он переводит тебя в Экспериментальный институт, но ведь это неправда.

Ведерников (искренне поражен). Что? Кто же сей счастливец?

Пауза.

Лаврухин. Не в том суть, друг.

Ведерников. А все же?

Лаврухин. Эта работа предложена мне.