МАРШАК. Святой человек. (Поднимает стакан.) За Виктора Владимировича!

Все чокаются, выпивают, закусывают.

ЗАХОДЕР. Давайте, за любовь!

МАРШАК. Куда ты, гонишь, успеем еще. Ты лучше расскажи, над чем сейчас работаешь?

ЗАХОДЕР (закуривая и пуская дым). А это, братцы, целая история. Дали мне книжку переводить английскую, автор Милн, сюжет такой: живет медведь, с ним поросенок…

ЧУКОВСКИЙ (мрачно). Зоофилия какая-то.

МАРШАК. Мораль есть?

ЗАХОДЕР (нетерпеливо хватает бутылку и разливает). Советская. Все жрут и спят. При чем как переводить, у них там сова мужского рода – сов. Наши дети не поймут.

БАРТО. А ничего – выкрутишься. (Принимает рюмку.) Это тебе не африканских прогрессивных поэтов переводить. Я три ночи просидела.

Стоит Укеле и машет лопатой,

Его Кидаша стала горбатой.

Кулунга злобный ругает Укеле,

Последний акудо маранги доели.

Потом плюнула на все. На фиг мне такой приработок!

МАРШАК. Кидаша и побегоша.

ЗАХОДЕР. Корнюш, передай перец.

ЧУКОВСКИЙ (как в замедленном сне, передает перечницу Заходеру). Давно хотел тебя спросить.

ЗАХОДЕР. Ну?

ЧУКОВСКИЙ. Как тебе мое творчество?

ЗАХОДЕР (не задумываясь). Оченно нррравится.

ЧУКОВСКИЙ. Вот ты кого гением считаешь?

ЗАХОДЕР (пристально смотрит на Чуковского, пытаясь определить, шутит тот или нет. Откидывается в кресле, вздыхает). Значит так: Добычин, Туфанов, Хармс, Введенский.

ЧУКОВСКИЙ (очень тихо). А…я ?

БАРТО (обнимает Чуковского за плечи). И ты гений, Корнюш. Как ты здорово написал: «У меня зазвонил телефон…»