КАРАКОЛЬ. Зато горб к спине навсегда прирос.

БАБУШКА ТАФАРО. Может, так, а может, и не так… Вот мои карты говорят, что и горба у тебя не будет.

НИНОШ. Ой, перехватила ты, бабушка Тафаро!

БАБУШКА ТАФАРО. Поживем-увидим.

КАРАКОЛЬ. А когда же он отвалится, мой горб?

БАБУШКА ТАФАРО. Когда, когда!.. Так тебе все и скажи…

КАРАКОЛЬ. Ну, ради дня моего рождения!

БАБУШКА ТАФАРО. Ради дня рождения? Ладно уж, так и быть, слушай: когда маленький у большого меч из рук выбьет, а горбатого возьмет могила, тогда и ты и город от горба избавитесь.

КАРАКОЛЬ. Вон оно как! Значит, подожди, горбатый, пока тебя могила не исправит. А до той поры и с горбом походи. Ну что ж, и то ладно, мне не привыкать… Спасибо, бабушка, на добром слове.

ВЕРОНИКА (с балкона). А ты разве не знаешь, Караколь, что за гадание нельзя благодарить? А то не сбудется. Подойди-ка сюда! Отчего тебя так давно не было видно? Весь город по тебе соскучился. Утром никто не поет. Вечером никто не смеется. Ты где пропадал?

КАРАКОЛЬ. В лесу был, где метелки мои растут. Столько веников нарезал, что (в сторону часового) весь сор из города можно вымести. А вам, Вероника, эту веточку принес. Она уже расцвела. Первая в лесу…

ВЕРОНИКА. Спасибо, милый Караколь!

Караколь, взобравшись на выступ, подает Веронике ветку. Из-за дома выходит Тимолле.

ТИМОЛЛЕ. Здравствуй, Караколь! Ты возьмешь меня завтра с собой в лес, когда пойдешь за вениками? Ты обещал.

КАРАКОЛЬ. А, Тимолле! Здравствуй, мальчуган. Конечно, возьму если только жив буду.

ВЕРОНИКА. А мне ты обещал придумать новую песенку, Караколь. Или, может быть, ты не успел ее сочинить?

КАРАКОЛЬ. Что вы, Вероника, я всегда все успеваю! Только боюсь, что песенка моя не понравится…