Гости (которые сидели за столом, входят с шумом в приемную). Что здесь? Что такое случилось?

Беллетрист. Тройки — у ворот. Скорее одевайтесь!..

Романистка. В Аркадию.

Висконти. Не советую в Аркадию — лучше к Кюба.

Критик. Сначала в Аркадию, потом к Кюба.

Калиновский. Чудесно, чудесно! Висконти, вы ужин на себя возьмите. Вы — известный гастроном.

Критик (встает, шатаясь). Жена, поезжай домой, нечего тебе в Аркадии делать…

Жена критика (цепляется за его одежду). Ах, нет. Сашенька, я с тобой, с тобой — от тебя ни на шаг!..

Критик (в отчаянии). Прицепилась, проклятая, теперь не оттащить!

Петров. А цыганки, значит, будут? Я, знаете ли, очень люблю брюнеточек восточного типа…

Калиновский. О, я вам такую представлю, что пальчики оближете!..

Гости толпятся. Все, кроме Елены, выходят в прихожую, и оттуда слышны крики и разговоры.

Критик (за сценой пьяным голосом). Ах, Игнашечка, милый мой, редактор хорошенький… так бы я тебя в губки и расцеловал!.. Гришка или, как тебя там, черт, Сенька!.. Эй, Висконти, джинжера

Все с шумом уходят. Елена стоит, закрыв лицо руками. Марфа входит из правой двери.

Марфа (сердито). Уехали. Слава тебе, Господи! Володенька два раза от ихнего крику просыпался…

Елена. Няня, убери поскорее все окурки из пепельниц и бутылки. Вот здесь пролито вино. Вытри. Открой форточку.

Марфа прибирает комнату и открывает форточку. Слуги уносят обеденный стол из соседней комнаты. Елена подходит к окну и жадно дышит свежий воздух.

Марфа. Не простудитесь, барыня. Я вам шаль на плечи накину (накидывает шаль).

Елена. Мне лучше, когда я дышу холодным воздухом. Вон на крыше снег под луною блестит… Какой он чистый, голубой! Это должно быть снегом так хорошо пахнет воздух… Ах, няня, няня, милая, какие все люди — гадкие, скучные и грязные!