И н е с. У нас гости? Стол готов.

Р о л ь д а н. Кто это, сеньор?

С а р м ь е н т о. Наша горничная.

Р о л ь д а н. Горничная в Валенсии называется fadrina

Б е а т р и с. Мне осталось только с ума сойти, муж мой! Мне хоть лопнуть, да только бы разговаривать.

Р о л ь д а н. Ваша милость изволили сказать: «разговаривать»? Это очень хорошо. В разговоре узнается ум человека; ум образуется из понимания; кто не понимает, тот не чувствует; кто не чувствует, тот не живет, а кто не живет, тот умер. А кто умрет, тот меньше врет…

Б е а т р и с. Муж, муж!

С а р м ь е н т о. Что вам угодно, супруга моя?

Б е а т р и с. Пошлите этого человека ко всем чертям. Мне хоть лопнуть, да говорить.

С а р м ь е н т о. Имейте терпение, супруга моя! Прежде семи лет, как сказано, он не уйдет от нас, потому что я дал слово и обязан сдержать его, или я буду не я.

Б е а т р и с. Семь лет? Нет, прежде вы увидите меня мертвой. Ай, ай, ай!

И н е с. Обморок! Вам хотелось этого видеть, сеньор? Посмотрите, она умерла.

Р о л ь д а н. Боже! Отчего с ней такая беда?

С а р м ь е н т о. Говорить не дали.

А л ь г у а с и л (за сценой). Отоприте правосудию! Отоприте правосудию!

Р о л ь д а н. Правосудие! Ай, горе мне! Мне бы бежать надо; если меня найдут, так упрячут в тюрьму.

С а р м ь е н т о. Сеньор, вот средство: полезайте в эту циновку

Рольдан прячется в циновку, свернутую кольцом.

А л ь г у а с и л (за сценой). Отопрут мне сегодня или нет?

Входят альгуасил, письмоводитель и сыщик.

С а р м ь е н т о. Что же угодно будет приказать вашей милости? Что-то уж очень грозно вы входите.