Это открытие, признаюсь, сделало меня смелее: я подумал, что оно дает мне над вами власть. Пренебрежение к вам племянника укрепило мои надежды. Я ждал случая и вот подстерег вас, только что отвергнутую им, распаленную любовью и обидой. Ваше расположение духа, моя настойчивость и благоприятные обстоятельства позволили осуществиться моему замыслу: я не упустил удачного мгновения и был осчастливлен. С той поры как любовь моя перестала быть словесной, можно ли выразить ее словами?

Леди Трухлдуб. И что же, бес искуситель! — разве я не ответила на твою любовь столь же страстно?

Пройд. Страсть ваша, признаю, была пылкой, но целью ее была месть: Этим своим кумиром женщина осквернила храм божества, и любовь была превращена в святотатство. Родись у вас сын и наследник, юный Милфонт окажется на краю пропасти и, дабы избежать падения, вынужден будет ухватиться за вас.

Леди Трухлдуб. Как, снова меня дразнить? Ты играешь на мне, как на сигнальном рожке, будоража мой едва смирившийся дух себе на забаву? О стыд!

Пройд. Что ж, мэдем, если все начнется сначала, я буду вынужден уйти. К чему это? Я лишь повторил то, о чем вы поведали мне сами в минуту любовной откровенности. Чего ради вам отрицать? Да и сможете ли вы? Не тем же ли огнем подогревается нынешняя горячность? Разве не продолжаете вы его любить? А ведь пожелай я теперь досадить вам, я бы и не подумал расстраивать его свадьбу, назначенную на завтра… Между тем, если бы у вас было чуть-чуть терпения…

Леди Трухлдуб. Как, что вы сказали, Пройд? Новая выдумка, чтобы подстегнуть мою вспыльчивость?

Пройд. Небо свидетель, нет! Я ваш раб, желания ваши мне закон, и не знать мне отдыха, пока я не верну мир вашей душе — дайте лишь на то согласие.

Леди Трухлдуб. О Пройд, зачем мне с тобой лицемерить? Ты знаешь меня, знаешь самые сокровенные закоулки и тайники моей души. О Милфонт! Я горю… Женится завтра!.. Отчаяние терзает меня. Но знает душа, что, любя, я его ненавижу: только бы овладеть им однажды, а там сразу же предать на погибель.