Режиссер. Рассказывайте.

Драматург. Прямо перед нашим героем, спящим, между лампой и кроватью сидит его двойник – словно тень, отбрасываемая горящей лампой, и смотрит на него.

Режиссер. Его двойник?

Драматург. Вам не нравится такой поворот?

Режиссер. Нет. Это нереально. И потом, слишком часто злоупотребляют этим дешевым трюком.

Драматург. Мне кажется, вы не правы.

Режиссер. Но ведь так начинается действие?

Драматург. Вы с ним не согласны?

Режиссер. Я высказал свое мнение, теперь продолжайте.

Драматург. У главного героя должен быть спокойный голос, в котором, однако, чувствуется некоторый страх.

Режиссер. Пожалуйста.

Драматург. Двойник должен иметь глубокий голос, отчетливый и сильный.

Режиссер. Как пожелаете.

Драматург. Разбуженный шумом, мужчина просыпается и, застыв, смотрит на своего двойника. Наш герой окаменел, парализованный первым страхом. Постепенно страх проходит, герой говорит уже спокойно и внятно.

Мужчина. Кто вы?

Двойник. Не спрашивайте.

Мужчина. Что вам надо от меня, ночью?

Двойник. Увидите.

Мужчина. Вы – вор?

Двойник. Нет.

Мужчина. Зачем вы пришли?

Двойник. Чтобы сказать вам, что вы приговорены к смерти.

Мужчина. Вы пришли ко мне ночью, сидите на моей постели, я вас не знаю, а вы говорите, что я приговорен к смерти.

Двойник. Да, именно так.

Мужчина. И кто же приговорил меня?

Двойник. Я не знаю.

Мужчина. За что?

Двойник. Был убит человек.

Режиссер. Я вынужден возразить.

Драматург. Я вас слушаю.

Режиссер. Где же ясность? Если кто-то приговорен к смерти, то должно быть известно, и кто приговорил.

Драматург. Мне не хотелось бы вставлять сцену суда.

Режиссер. Не посягайте на законы драматургии, коллега.

Драматург. Что же вы предлагаете?

Режиссер. Господи, ну хотя бы какой-нибудь суд.