А затем принимались объяснять, в чем они отождествляют себя с ним, вспоминать отдельные эпизоды из своих бурных пьяных похождений, а также рассказывать, с какими трудностями им довелось столкнуться при попытках вести трезвый образ жизни. Девушка примерно того же возраста, что и Ким Даккинен, рассказала о проблемах со своим возлюбленным; жизнерадостный мужчина лет тридцати, работавший в туристическом агентстве, описал скандал, который произошел у него с одним клиентом. История презабавная, и все смеялись. Какая-то женщина заявила:

— Нет ничего проще, чем вести трезвый образ жизни. Просто надо не пить, посещать собрания и хотеть изменить свою долбаную жизнь.

Настал мой черед, и я сказал:

— Я Мэтт. Но пока воздержусь от покаяния.

Собрание закончилось, и по пути к дому я опять завернул к «Армстронгу» и уселся за стойкой. Они считают, что если хочешь бросить пить, надо сторониться баров. Но мне нравилось здесь, а кофе у них был просто отличный. И уж если мне захочется напиться, то, будьте уверены, всегда найду где и как.

Когда я вышел из бара, на улицах уже продавали ранний выпуск «Ньюс». Я купил газету и пошел в гостиницу. Никаких новостей от сутенера Ким Даккинен по-прежнему не было. Я снова позвонил по тому же номеру, и женский голос снова подтвердил, что просьбу мою ему передали. Я попросил напомнить ему еще раз и сказал, что чем раньше он мне перезвонит, тем лучше для него самого, потому как дело важное и не терпит отлагательства.

Я принял душ, надел халат и взялся за газету. Начал с раздела международных и внутриполитических новостей, но никак не удавалось сосредоточиться. Очевидно, события должны быть менее глобальными и происходить, что называется, ближе к дому, чтобы хоть как-то взволновать.

А поводов к этому я отыскал немало. Двое парней из Бронкса бросили какую-то молоденькую женщину на рельсы — прямо под мчавшийся навстречу поезд. Бедняжка успела прижаться к земле, и над ней пронеслись шесть вагонов, прежде чем машинист затормозил. Она осталась жива и невредима.