— Вы можете с ним поговорить? — спросила она.

Я взял пачку, взвесил на ладони. Мне предоставлялась возможность послужить посредником между шлюхой-блондинкой и чернокожим сутенером. Честно говоря, не та роль, о которой можно мечтать.

И я уже собрался было отдать ей эти деньги. Но со времени выписки из больницы Рузвельта прошло всего девять-десять дней, а первого числа следующего месяца надо платить за жилье, кроме того, я давным-давно не посылал ни цента Аните и мальчикам. Нет, кое-какие денежки в портмоне и на счету в банке у меня имелись, но их было не так уж много, а чем, собственно, деньги Ким Даккинен хуже любых других денег? Да и есть ли в конечном счете разница, каким именно путем заработала она эти деньги?..

Я пересчитал банкноты. Потрепанные сотенные — их было ровно десять. Пять я оставил на столе, остальные протянул ей. Зрачки у нее расширились. Нет, она наверняка носит линзы. Сроду не видел ни у одного человека глаз такого удивительного цвета.

Я сказал:

— Пятьсот вперед, остальные потом. Если удастся вам помочь.

— Договорились, — сказала она и вдруг усмехнулась: — А могли бы взять и все десять, авансом.

— Нет. Обычно работается лучше, когда есть какая-то перспектива. Хотите еще кофе?

— Ну, только если и вы будете. И мне хотелось бы чего-нибудь сладкого. Здесь подают десерт?

— Торт с орехами, кстати, замечательный, И еще здесь отличный сырный пирог.

— Обожаю ореховые торты! Вообще я ужасная сладкоежка, — повторила она, — но не поправляюсь при этом ни на унцию. Ну, скажите, разве это не счастье?..

Глава 2

Тут была лишь одна загвоздка. Для того, чтобы переговорить с Чансом, надо было его найти, а где его искать, она не знала.

— Никто не знает, где он живет, — сказала она.