О'Коннор (в сторону). Боже! Не хватает, чтобы он начал философствовать! (Достает табакерку с нюхательным табаком.)

Рози. Все-все… Красивые и уроды, горбатые и стройные, богатые и бедные… Плоть – та же трава… Цветы увядают…

О'Коннор. Послушайте, доктор, не угодно ли понюшку?… Воспряньте духом…

Рози. Да-да, друг мой. К чему эти слезы? От судьбы не уйдешь… Но потерять такую женщину– это большая утрата, лейтенант…

О'Коннор. Что и говорить! И ведь ее ум был под стать красоте.

Рози. Еще бы! Да она могла набить чучело крокодила или замариновать ящерицу лучше любой жены аптекаря в королевстве! Она умела разобрать рецепт не хуже меня и сама изобретала составные части лекарств… А какой неоценимой помощницей она была при изготовлении заграничных минеральных вод! Она не имела равных в приготовлении сельтерской воды, пирмонтской, ислингтонской или железистой. А ее батский и бристольский источники превосходили настоящие. Ах, бедная Долли… Несчастная жертва науки…

О'Коннор. Каким образом?

Рози. Бедняжка! Причиной ее болезни было рвение, с которым она пыталась усовершенствовать воды источника Спа, добавляя туда ром и кислоту.

О'Коннор. Да-да, спиртные напитки никогда не идут на пользу трезвенникам.

Рози. Нет-нет, вы ошибаетесь. Ром шел ей на пользу. Но не ром убил это бедное создание. Она умерла от водянки. Она ушла навеки и не оставила даже залога нашей любви… малютки, который висел бы на папиной шее, словно сигнатурка… Да-да, все там будем… Раньше или позже. Плоть – та же трава. Цветы увядают.

О'Коннор (в сторону). Фу, черт! Опять начинается…